Город, которого нет [СИ] - Ирина Сыромятникова

— Говорили же им — осторожней! — сокрушался "чистильщик", когда мы разбили лагерь подальше от этого крематория.

Как оказалось, здесь жил единственный обнаруженный "надзором" черный — сын хозяина фермы. Я только плечами пожал. На мой взгляд, результатом стихийного Обретения пожар не был — остаточная аура не та. Интересно, а противопожарные нормы здесь игнорируют так же, как магические?

К концу путешествия студенческое общежитие вспоминалось мной как волшебный сон. (Ну, почему, почему я не поехал с Ридзером? Ни за что не поверю, что армейские маги выступили бы в поход, не обеспечив себе нормальных условий!) Мы находились в пути пять дней, и Соркар божился, что в Гиладе мы окажемся к обеду. Я ему верил, потому что врать "чистильщику" было не с руки — куда бы мы ни приехали, попадем-то мы туда вместе.

Аранген закончился, как кошмар — внезапно. Горизонт как-то незаметно разбился на холмы и словно бы приблизился, долина резко ушла вниз, а дальше, за слоистыми уступами (словно раскрытой летописью геологических эпох) лежал Восточный океан, не имевший ничего общего с северным морем. Вроде бы и то, и то — вода, а какая разница! Цвет был не серо-стальной и даже не синий, а какой-то бирюзовый, горизонт почти не различался — влажная дымка смазывала границу между небом и землей, от чего океан казался кусочком сна. Мне не удалось побороть искушения остановить мотоцикл на гребне последнего холма и пять минут совершенно по-дурацки наблюдать за движением белых барашков. Я вспоминал холодные туманы Острова Короля, и понимал, насколько жизнь несправедлива: кому-то — все, а кому-то — ничего.

— Шикарно, — сказал за моей спиной Соркар, — только купаться сложно — волна высокая и медузы.

Я хмыкнул. Не знаю, может, кому-то это и доставляет удовольствие, а у меня соленая вода вызывает исключительно нездоровые ассоциации.

Ставшая заметно оживленней дорога осторожными изгибами уходила вниз, в конце ее, на берегу неглубокой бухты раскинулся Гилад, город с непередаваемым ароматом рыбной лавки. Расчет "чистильщика" оказался верен — на место мы попали к обеду и работодателей моих отыскали, практически ни с кем не поругавшись. Организация с двусмысленным названием "шестая партия" базировалась в трактире (очень предусмотрительно, на мой взгляд). Доброжелатели советовали мне обратиться к какому-то Барраю, но на документах значилось "Д.Нурсен" и я намеревался найти именно его.

Перед искомым заведением стоял полувоенный грузовик без опознавательных знаков (довольно давно, если судить по засранному чайками ветровому стеклу). Нас тут же заметили (но скорее всего — заранее услышали). По крайне мере, когда я, оставив мотоцикл и зомби под присмотром Соркара, пошел договариваться о ночлеге, на крыльце уже маячил встречающий.

— П-привет!

Я прищурился. Ба, знакомые все лица!

— Здорово, Алех. Дефекты дикции?

Белый смущенно улыбнулся:

— С-сейчас л-лучше.

Я понимающе покачал головой. Говорят же, что встреча белых с нежитью к добру не приводит.

— А-а это кто?

— Мой брат-дебил.

Наверное, у Соркара было такое лицо, что уточнять имя белый не решился.

— Слушай, Нурсен здесь?

Он кивнул.

— А з-зачем т-тебе?

Я вынул из-за пазухи пухлый конверт с документами.

— Командировку отмечать буду!

"Пьяная камбала" по меркам Арангена оказалась весьма приличным заведением — тут было электричество. Никогда не думал, что буду воспринимать такую простую вещь как роскошь! Впрочем, горожане на алхимическую диковинку особо не надеялись — на стенах виднелись крюки для масляных ламп.

Это меня добило.

Скажите, в чем смысл: десять лет сбивать в Ингернике цены на зерно, а самим ходить босиком по навозу? И ведь не то, чтобы у арангенцев не было возможности приобщиться к цивилизации (в Краухарде народ ведь как-то обходился). Может, им в радость выламываться в поле с рассвета до заката вместо того, чтобы приобрести один единственный трактор? В этом русле естественнее смотрелось решение властей отказаться от НЗАМИПС, типа, чтобы чужаки не отвлекали пейзан от работы. Лично мне выверты арангенской экономики были фиолетовы, но теперь я лучше понимал, почему отсюда слиняли все черные — было в этом какое-то ощущение паутины, что ли, словно тебя заталкивают в шкуру вьючного мула и непонятно, на кого злиться. Интересно, а как белые воспринимают такую ситуацию?

Да пофиг! Мне еще белых на шею и я вообще свихнусь.

К сожалению, проблемы с дикцией на разговорчивости Алеха не сказались, только на связности речи. Из всего потока ыков и гыков мне удалось уловить только то, что мой приезд очень своевременен — завтра они собирались куда-то уезжать и минимум на неделю. Белый вломился в комнату руководства даже не постучав (интересные у них отношения) и мы смогли лицезреть начальников в экзотической позе — они разглядывали мой мотоцикл, стоявший точно под окном.

— Здравствуйте!

От незнакомого голоса они дружно подпрыгнули. Знакомство состоялось.

Джим Нурсен оказался седоволосым джентльменом, белым магом скромных возможностей и членом Археологического общества Ингерники, второй, чуть более прилично одетый человек — мистером Барраем (не то — завхозом, не то — управляющим). Должность его я не запомнил, но пенка была в том, что Нурсен — руководил, а со всеми практическими вопросами следовало идти к Барраю. Шестая партия была, соответственно, археологической экспедицией. Спрашивается, нафига им некромант?

Уяснив, кто я такой, пожилой джентльмен безумно обрадовался (не часто увидишь белого, который радуется приезду черного мага), мне тут же отметили прибытие и объяснили, что к месту действия мы поедем завтра утром, на корабле. Выцарапать из них подробности не получилось — все шифровались как заразы. В качестве компромисса мне удалось договориться, что Соркар будет жить на берегу за казенный счет и присматривать за моим зомби и мотоциклом.

— Это правда, что ты н-н-н…

— Специалист по ретроспективной анимации, — поправил я Алеха.

Конспирация накрылась медным тазом почти сразу — взявшись помогать с разгрузкой мотоцикла, белый первым делом ухватился за мою собаку (каюсь, недосмотрел), после легкого обморока и потрясенного "что это?" ему пришлось рассказать все. Ну, почти все.

— Зачем тебе?

— Очень перспективная профессия. Редкая, денежная. Взял пару уроков, вроде пошло.

— Это же за-за…

— Только с людьми, про животных в законе ничего не сказано, — и эту тайну Сатал завещал мне хранить паче жизни. Кому-то в Ингернике дико повезло, что черные так мало читают. — Слышь, а у вас тут бумагу писчую раздобыть можно?